Сильвия Кристель – Жизнь с местом для свиданий (часть 1)

  »Я – не актриса. Я просто притягательное тело с другой планеты», – заметила однажды Сильвия Кристель. Похоже. Но как эта внеземная оболочка оказалась на нашей земле? И чем же наполнил ее наш грешный мир»     

 «Эммануэль» – слово, которое было просто красивым женским именем вплоть до выхода в свет в 1974 году фильма Жюста Жакена. Появившись на афишах, имя это неожиданно стало символом целой эпохи. Эпохи заката сексуальной революции и расцвета эротических фильмов, времени тотального зарабатывания денег на сексе. «Эпохи Эммануэль»   

          

Сильвия Кристель в Рио де Жанейро

Сильвия Кристель в Рио де Жанейро

 

 Для миллионов «Эммануэль» навсегда останется этим фильмом. Тем самым, который смотрели на первых заграничных «видаках». В СССР название «Эммануэль» слышал и все. Кто видел, тот рассказывал не имевшим такой возможности, что там… далее шепотом. В общем, если когда-нибудь увидишь, то и умереть не жаль. Если, конечно, раньше не сядешь за просмотр аморалки. Сел же вроде первый переводчик киношки – тот, с гнусавым голосом… Впрочем, первыми советскими гражданами, увидевшими запретную клубничную картину, были, по слухам, члены Политбюро: специально для них была сделана озвучка. А особым успехом похождения Эммануэль пользовались у руководства среднеазиатских республик.    Годы донесли до нас стишок народного сочинения:      

«Как это снимают?! Я не понимаю!
Вроде я почти не пил…
Там в одной постели три Эммануэли!
И один Эммануил».          

Даже на Западе, где секс никогда и никуда не исчезал, фильм оказался окутан флером тайны. Поговаривали, что у 105-минутной картины существует специальная режиссерская версия без купюр, продолжительностью 3 часа, и вот там… далее шепотом. Съемки «Эммануэль» по роману Эммануэль Арсан проходили в Таиланде – месте, где под теплым крылышком французского дипкорпуса пробавлялась и создательница романа, и его героиня. Минуло 17 лет с той поры, как скрывшаяся под псевдонимом Эммануэль Арсан жена сотрудника французского посольства в Таиланде Мэриэт Ролле-Эндриан, полуфранцуженка-полутайка, опубликовала свой эпатажный роман.
Последовал скандал, после чего супруг писательницы тут же был отозван из Бангкока и отстранен от дипломатической службы. Крах карьеры мужа-дипломата принес книге еще больший успех, но жизнь авторессы с того самого времени уже необратимо приобрела оттенок горечи.
К моменту приезда в Таиланд Жюста Жакена писательнице было под сорок. Создательница книжного бестселлера жила в непосредственной близости от киношного табора, но ни разу не выразила желания встретиться с Сильвией Кристель. Та много лет спустя откомментировала это следующим образом: «Я не соответствовала ее видению персонажа. Ведь это была ее собственная история, ее героиня и есть она сама. Она – евроазиатка, черноволосая, небольшого роста, женщина, рано эмансипировавшаяся. Я – высокая, светлая, покорная, у меня строгие принципы и религиозное воспитание. Она скажет, что Эммануэль никогда бы не приехала на съемки с мужем. Уж она бы тут развернулась вовсю, жертвами ее неудержимой нимфомании пали бы и члены съемочной группы, и местные жители. Ну нет, я так не могу. Я здесь – замужняя женщина, преданная, воспитанная». Чем объяснялся этот неприязненный пассаж? Двадцатилетняя Кристель каким-то шестым чувством понимала, что и ей эта роль даром не пройдет. И тем не менее обе они подспудно, потихоньку, тайно продолжали тянуть на себя этот, почти что проклятый, образ женщины, которой никогда не существовало… Арсан вовсе не была такой уж оторвой, как героиня ее романа, а история, придуманная Сильвией Кристель про себя – приличную девушку, волей случая ставшей сексуальной рабыней кинематографического гарема, на поверку оказалась сказкой.      Любовь всегда – вопреки природе. Это бунт против мирового порядка. (Э. Арсан. «Эммануэль»)       

Родителям Сильвии Кристель мысль о подобном бунте и в голову не приходила. Оба работали в отеле, принадлежащем отцу Сильвии, – «Ле Ком-мерс», что располагался на привокзальной площади Утрехта. На любовь у них не было времени: нужно было работать. «Ласкаться в семье было не принято: прикосновения подразумевают нежность, а это качество бесполезное: люди должны работать. Родителей мне недоставало и при их жизни», – вспоминала Сильвия.    Она – появившаяся на свет 28 сентября 1952 года -старший ребенок в семье Кристель: после Бог благословил чету еще одной дочерью и сыном. «Кристель» переводится как хрусталь. Вечер. Сильвия с сестрой укладываются спать в одном из свободных номеров. Вдруг влетает мать: «Я сдала эту комнату, уходите». Дочери перебираются в другой номер – надолго ли, бог знает. «Я думала, что я лишняя, я мешаю, я недорого стою, дешевка», – вспоминала Кристель. Сильвия – маленькая провокаторша. Любит кататься по гостиничному бару на велосипеде, задирая ноги, сплясать голой в зале ресторана на столе. И обожает смотреться в зеркала, так что строгая бабушка, не выдержав эдакой непристойности, просто-напросто однажды заклеивает все зеркала бумагой. В один прекрасный день эту девятилетнюю Лолиту якобы чуть не изнасиловал управляющий отеля. Мужика уволили. Так, по крайней мере, утверждает Кристель. По словам Сильвии, мать питала патологическое отвращение к исполнению супружеского долга. Обычно сдержанная, она якобы, выпив, трясла перепуганную девочку, как грушу, шипя ей в лицо: «Ненавижу сношения! Ненавижу!» Гостиничная круговерть давала детям четы Кристель пищу для размышлений. Вот какая-то постоялица, сидя в ресторане за столом, под прикрытием скатерти кладет руку на колено соседу, вот горничные по утрам, морщась, снимают с постелей белье, покрытое какими-то пятнами… И эти закрытые двери номеров. Она обожает подглядывать. Но все-таки больше любит, чтобы на нее смотрели.          

Предварительно четко оговорив, что, мол, я-то не то что эта Арсан, Кристель свои воспоминания начинает вот с этого нимфеточного детства. Не сомневайтесь: точно такие же «университеты» прошла книжная Эммануэль, хотя в романе ничего не говорится о ее детстве и юности. Кто-нибудь сомневается в том, что книжная Эммануэль воспитывалась в католическом пансионе? Вот и Кристель прошла через него, отправленная туда из отчего дома, то есть из отеля «Ле Коммерс» в 11 лет. В первый же свой вечер в пансионе, маясь бессонницей, Сильвия просит у дежурной по дортуару сестры Иммакулаты немного коньяка, чтобы заснуть. Добрая монахиня в шоке, девочка в недоумении: что тут такого – мать давала ей, еще грудной, пососать сахар, пропитанный коньяком, чтобы она не плакала, а повзрослев, малышка Кристель уже сама обходит столики в баре, сливая из бокалов недопитые остатки спиртного. Лежа в неуютной темноте дортуара, Сильвия мечтала. «Я грезила о далеких краях, где теплее, чем здесь, занималась бы любовью целыми днями, как в тех фильмах, где все просто, а венчает их такой долгий поцелуй, словно после него ничего уже не будет…» Не слабо для одиннадцати летней девочки, не так ли? Опять она, романная Эммануэль.         

         

Сильвия Кристель - Эммануэль

Сильвия Кристель - Эммануэль

 

Эммануэль из книги возникает перед нами безо всякой предыстории и на последних страницах исчезает в никуда. Так задумывала свой роман Арсан -женщина без прошлого, для которой не имеет значения и будущее, потому что она живет здесь и сейчас. Просто эпизод. Читатель оказывался в роли подглядывающего: на миг открывалась дверь в совершенно иной мир и столь же стремительно закрывалась. Это был никакой не Таиланд, хотя Эммануэль вроде бы пускается во все тяжкие именно там. Личико Кристель, красовавшееся долгие годы на рекламе рейса Париж – Бангкок французских авиалиний, могло смотреть на нас с плакатов, зовущих в полет в любую часть света. На самом же деле эту страну бесполезно искать на карте. Но что если бы у романной Эммануэль была обычная биография, не такая, как у Сильвии? Для Сильвии еще не успела пропеть «сладкоголосая птица юности», а она уже точно знала две вещи: в будущем ей нужна такая работа, чтобы поменьше работать. И уж конечно, она будет заниматься любовью много и часто.             

Только стыдливость печальна. (Э. Арсан. «Эммануэль»)

Со стыдливостью у воспитанницы католических монахинь было неважно. Кстати, по иронии судьбы, одна из «серий» саги об Эммануэль, коя со временем превратилась в кинотрэш и снималась уже без участия Кристель, носит название «Эммануэль и монашки». Вернувшуюся из пансиона Сильвию родители встретили новостью: они подали на развод, отец уходит к другой женщине. Мать девочки вместе с детьми перебирается из родного отеля в небольшую квартирку, а в «Ле Коммерс» водворяется другая хозяйка. Эта история сильно травмировала Сильвию. «Меня разрезали, разорвали, обезличили», – напишет она, вспоминая об этом периоде своей жизни.
Мать поначалу пьет горькую, устраивает истерики, потом успокаивается, наконец-то -впервые в жизни – решает всерьез заняться детьми. Впервые мать и дочь объединяются, действуют заодно. Отец же исчезает из их жизни. Позже Кри-стель писала, что все, чего она добилась в жизни, она делала для того, чтобы отец ее заметил, снова вернулся в ее жизнь и гордился бы ею. Не случайно ее первый муж – писатель Хьюго Клаус, который был старше ее вдвое, – испытывал к ней нечто сродни отцовской любви, а она любила его с нежностью дочери, потому-то, собственно, и выбрала. Но до этого еще далеко. По совету сестры Иммакулаты, взявшей над девушкой шефство после выхода из пансиона, Сильвия некоторое время учится на учительницу,но скоро бросает, потом работает официанткой, секретаршей. В Утрехте во время какого-то кинофестиваля на Кристель обратил внимание Жак Шарье, экс-супруг Брижит Бардо, и пригласил в Париж на пробы к кинокартине, продюсером которой он был. Пробы, однако, начались и закончились в постели продюсера.   Сильвия сбежала домой, когда Шарье якобы предложил ей секс на троих, ведь в те времена она была Эммануэль, которая еще не села в самолет на Бангкок. Но, скорее всего, воспитанницу монашек побудило убраться из французской столицы вовсе не скабрезное предложение, а отсутствие всяких перспектив: по-французски она говорила неважно, и потому никакие роли ей       

Сильвия Кристель на приеме у королевы-матеи

Сильвия Кристель на приеме у королевы-матеи

 

не светили. Однако все это совершенно не обескуражило Сильвию. Напротив, у нее, что называется, глаза открылись. Как это идея стать актрисой раньше не приходила ей в голову? «Ведь это неутомительно, престижно, приятно, – записала Кристель, – мечтательница уж наверняка сумеет стать мечтой». А мечта у каждого своя. Ну вот же вроде она, Сильвия, – на самой своей знаменитой рекламной фотографии к «Эммануэль», – сидит в плетеном кресле. Вокруг шеи – нитка жемчуга в три ряда, которую она мечтательно пере- катывает между пальцами. Но был вариант, на котором Кристель запечатлена и в полный рост, просто этот ее образ на плакате много раз подвергался цензуре: на самом целомудренном снимке актриса «обрезана» по грудь, в более фривольной версии -по пояс, все в зависимости от того, для каких целей предназначено фото. 
Story 2009/09    Интернет-магазин редких фильмов Cultvideo.ru 

Комментировать